Боевой листок в газете "Колхозная заря", Жердевский район

Наши земляки о войне и о победе

Матвей Петрович Нефедин:
«Весь медперсонал поначалу плакал, глядя на меня. Но ничего не поделаешь. Война не щадила никого»
Василий Михайлович Волосатов:
«Ехали на фронт с твердым желанием поскорее разбить врага и вернуться домо
Александра Петровна Алексеева:
«Разум изнурённых голодом людей отказывался понимать, что зерно непригодно для пищи»
Владимир Алексеевич Бочаров:
«Сначала душа рвалась на части, а потом смирилась»
Василий Никитич Коновалов:
«Я видел сожжённые немцами селения, трупы замученных мирных жителей, детей. В одном из домов все стены были залиты кровью. Всё это вызывает жгучую ненависть к врагу»
Иван Петрович Захаров:
«Кто войну прошёл – тот говорить о ней не может»
Илья Иванович Савинов:
«Осень 1941 года. Фашистские захватчики рвутся к Москве.  Родина в опасности. Шли непрерывные бои»
Василий Гаврилович Милосердов:
«Это очередная провокация немцев, вот получат по зубам и остепенятся»
Михаил Павлович Крючков :
«За зиму нужно было как можно больше продуктов, боеприпасов завести в Ленинград»
Илья Сергеевич Аржников:
«Кратковременной была радость и мгновенной – смерть»
Иван Павлович Фролов:
«Я тогда в судьбу уверовал. Мы ведь не только высадились на берегу, но и ещё целые сутки сдерживали натиск противника, обеспечивая нашим переправу»
Николай Никифорович Верин:
«Жизнь удалась. Если бы пришлось прожить её заново, скорее всего, прожил её так же»
Иван Фёдорович Саблин:
«Никак не могли мы отдать Сталинград. Мы решили стоять насмерть!»
Василий Гаврилович Милосердов:
«К вою пикирующих самолётов, свисту бомб, грохоту взрывов невозможно привыкнуть»
Анатолий Иванович Михайлов:
«И сейчас в деталях помню жестокий бой под Белой Церковью в феврале 1944 года. Пятидесяти солдатам в составе двух взводов предстояло выбить немцев из укрытий, освободить село»
Лидия Григорьевна Рыжкова:
«Мы сразу узнавали характерный звук немецких бомбардировщиков. От этого жуткого звука душа уходила в пятки»
Иван Николаевич Верещагин:
«Удалили осколки из ног, только один из головы так и не стали – слишком опасно. Так до сих пор и сидит кусочек железа у меня во лбу, да глаз с войны не видит»